Актуальность изучения национализма  в наши дни к сожалению не требует длинного практического обоснования. Этнический конфликт, этнонациональный фактор в террористической деятельности и многие другие феномены связываемые с национализмом сейчас в поле зрения, как общества, так и научного мира.

При этом  теоретическое изучение национализма также вызывает немало трудностей. Традиционно оно осуществляется в первую очередь  на стыке социологии, политологии и истории с перевесом в ту или иную сторону в зависимости от методологического «бэкграунда» исследователя. При этом полноценный обзор существующих на сегодняшний день исследований по данной теме дать практически невозможно в силу их огромного количества. Так по данным В.Коротеевой (1999г.) только каталог  библиотеки Колумбийского университета содержит около 5000 названий книг по теме «национализм». В отечественной литературе можно отметить две обзорные работы в которых наиболее развернуто и полно представлены наиболее значимые для изучения национализма концепции. Это книга В.В.Коротееевой «Теории национализма в зарубежных социальных науках»  и публикация В.С.Малахова «Национализм как политическая идеология».

В силу подобного разнообразия, а также, потому что нас интересуют именно  психологические стороны проблемы, мы остановимся лишь на анализе самого термина  «национализм» необходимом только для того, чтобы очертить проблемное поле.

Определение национализма в гуманитарных науках

Наиболее широко распространенный подход можно обозначить как  имплицитное обозначение национализма по сути дела представляющее национализм политической практикой применения теоретических представлений о нации.  Так, например К.Вердери отмечает, что «национализм представляет собой политическое применение символа нации при помощи дискурса в политической деятельности».[1]

Достаточно широкое определение национализма как «совокупности идеологий и политических движений, использующих в качестве символа понятие «нация»» приводит В.В.Коротеева[2].  Схожий подход мы можем встретить и у В.С.Малахова, отмечающего, что  «национализм - политическая идеология, ключевым понятием которой является «нация»[3], идеология  «легитимизирующая (оправдывающая и обосновывающая) усилия по интеграции или дезинтеграции государств»[4]. 

Однако существуют и определения, дающие некую содержательную характеристику  тому, что содержится «черном ящике» национализма:

С точки зрения Э.Геллнера ключевым вопросом национализма является решение о соответствии нации и государства, и наличии у каждой нации самостоятельной государственности. «Такие единицы, в которых идея независимости связан с идеей культуры, называются «национальными» государствами»[5]

«Национализм- политическая идеология, в которой «нация» понятая в качестве культурно-гомогенного сообщества, выступает единственным источником суверенитета, преимущественным объектом лояльности и предельным основнаием легитимности власти»[6].

С.Е.Рыбаков отмечает, что «национализм можно определить как теорию и политическую практику строительства этнически гомогенного государства»[7].

Д.Бройи описывая политику национализма в виде трех составляющих ее убеждений:

«1.Существует нация - конкретная группа, обособленная от всех сотальных человеческих существ.

2.Объектом политической идентификации и лояльности в первую очередь и главным образом является нация.

3.Нация должна иметь политическую автономию. Лучше всего - в форме суверенного государства»[8].

Как можно заметить вышеупомянутые подходы с трудом поддаются однозначному обобщению. Более того, многие исследователи в своих работах вводят все новые и новые интерпретации национализма. Кроме того в исторических  и культурных формациях национализма (Английский, Франзузский, Голландский, Русский и пр.) подчас можно найти больше различий чем общего. «Невозможно  определить общность этих различных форм национализма единственной объяснительной переменной» - писал К.Калхун.

Поэтому, вслед за автором мы считаем, что интегративной сутью национализма является его дискурс, как «фундаментальный образ речи, мысли и действия»[9]. В соответствии с К.Калхуном «национализм - это особый способ осмысления  коллективной идентичности, отличный от этничности»[10].

В силу социально-психологической направленности нашей работы остановимся лишь наиболее с нашей точки зрения  значимых характеристиках  национализма, выделенных К.Калхуном.

Во-первых «националистическая риторика постулирует существование целых категорий людей независимо от их внутренней дифференциации или притязает на приоритет перед всеми такими внутренними различиями; идеально-типически человек является членом нации непосредственно как  индивид»[11]. 

Во-вторых «в фукианском смысле слова национальность считается вписанной в тело современного индивида. Следовательно личность без страны должна считаться не имеющей не только места во внешнем мире но и подлинной самости».[12]

Эти положения указывают на важность абстрактной категории «национальности», воспринимаемой националистами как атрибут личности, неотъемлимый от индивидуальности и не только не подавляющий (как членство в реальных группах) но отчасти «освобождающий» ее.

В-третьих «дискурс национализма закрепляет представление о том, что индивиды объединяются своей принадлежностью к совокупностям абстрактных эквивалентов, а не своим участием в сетях конкретных межличностных отношений»[13]. В этом смысле национализм абсолютно не похож на «пережиток родового быта» а наоборот отрицает его выводя на первый план в сознании индивида абстрактное сообщество не обязательно связанное с традиционными семейно-родовыми структурами, а зачастую и противоречащее им.

Национализм как социально-психологическая категория

Выше мы рассматривали национализм преимущественно в  рамках социально-политического дискурса. Это, однако, не говорит о том, что проблематика, возникающая на «националистическом пространстве» ускользает от внимания психологии. Напротив, в социальной психологии широко изучаются разнообразные феномены, так или иначе проявляющиеся в ситуациях, которые мы можем обозначить как проявления «национализма».

Перечислим некоторые из них. Во-первых, это ксенофобия, определяемая А.В.Петровским как «особенность менталитета общества, которая проявляется в негативном отношении к социальным общностям или отдельным людям, воспринимаемым в качестве чужих и поэтому эмоционально неприемлемых, враждебных»[14]. Во-вторых это целый ряд понятий, характерных для психологии межгрупповых отношений - межгрупповая дискриминация,  ингрупповой фаворитизм и сегрегация. Эти феномены являются важным объектом для исследования в зарубежной психологии, особенно со времен создания теории социальной идентичности А.Тежфела[15]. В отечественной психологии подобные исследования связываются с такими исследователями как В.С.Агеев[16], О. А. Гулевич[17], Г.У.Солдатова[18]. В русле психологии межгрупповых отношений идеут и исследования этнического конфликта, представленные среди психологов Т.Г.Стефаненко.  В-третьих, существует направление, связанное с психологией этнической стереотипизации и предубеждений, ведущее свое начало с таких фигур как У.Липман[19] и Г.Олпорт[20]. Четвертая группа феноменов кристаллизуется вокруг понятия «авторитарная личность», вошедшее в психологию после работ Т.Адорно[21] и его коллег, подвергшееся существенной критике, но на наш взгляд не утратившего своей теоретической ценности как важного описательного конструкта.  И, наконец, нельзя не отметить широко распространившийся в последнее время термин «толерантность», имеющий не только идеологические, но и психологические коннотации (Г.У.Солдатова[22]). 

Однако, несмотря на «разнообразие» теоретических подходов и  терминологический выбор (причем авторы не ставили своей задачей осветить все возможные термины, а только наиболее, по его мнению, значимые), мы все же оказываемся не в состоянии провести целостный социально-психологический анализ националистического феномена только их силами. Дело в том, что национализм представляет собой крайне неоднородное явление. Пытаясь его описать в существующей терминологии мы оказываемся вынуждены выбирать между двумя путями.

Возможно опираясь на один базовый термин дать описание картины происходящего, например через феномен «авторитарной личности». Однако тогда мы зачастую психологизируем социальные процессы, что приводит к недооценке социального фактора. Кроме того, нельзя не учитывать что, как «авторитарная личность», так и «ксенофобия» и др. феномены не являются специфичными именно для националистического дискурса.

Можно ввести четкое разграничение между социальным и психологическим уровнем. Так, например В.С.Агеев предлагает различать межгрупповую дискриминацию как «психологическое явление, в основе которого лежат когнитивные (познавательные) механизмы установления тождества и различия, и Д.м. как социальное явление, которое, вопреки утверждениям ряда авторов, обусловливается не психологическими, а социальными, экономическими, политическими и другими факторами»[23]. Однако в этом случае мы теряем возможность реальной полевой (не экспериментальной) социально-психологической работы, которая всегда имеет дело с «грязными» феноменами, объединяющими в себе как социальное так и психологическое

Таким образом, мы оказываемся перед необходимостью дать определение  национализма исходя из двух позиций: понимания его дискурсивной природы и  фиксации этого дискурса на существовании «воображаемого сообщества», наделенного этнокультурной гомогенностью, а также необходимости анализа националистических феноменов через групповые процессы им специфичные.

В качестве базовой точки для формулировки социально-психологического определения национализма мы выбрали вторую позицию. Обратившись к анализу национализма в реальном поведении нетрудно заметить, что он может проявляться в разнообразных социально-психологических формах, имеющих наибольшее отношение к теории межгрупповых отношений.

При этом наиболее часто исследователи говорят об особенностях восприятия в ситуации межгрупповых (и соответственно) межнациональных отношений, проявляющихся в разнообразных социальных установках. Также значительная часть исследований посвящена описанию поведения группы (или индивида в системе межгрупповых отношений), путем фиксации различных феноменов (например феномена «козла отпущения»), которые мы можем обозначить как групповые реакции. Наименее изученной стороной межгрупповых отношений остается область восприятия, всегда связанного  (в отличие от установок) с реальным действием, но не сознаваемого как межгрупповая коммуникация. Мы посчитали необходимым выделение этого «промежуточного уровня», обозначив его как паттерны непосредственной межличностной коммуникации.

Таким образом мы предполагаем что национализм это многоуровневое образование существующее в виде  групповых реакций,  паттернов межличностной коммуникации и  социальных установок.

Для определения специфики этого образования возьмем за основу теорию социальной идентичности А.Тэшфела[24], рассматриваемую вместе со связанной с ней теорией самокатегоризации  Д.Тернера .[25] Мы не будем останавливаться на подробном их теоретическом анализе который широко представлен в отечествееной литературе[26]. Отметим только, что согласно теории социальной идентичности принадлежность к группе является одним из базовых стремлений человека, а социальная идентичность представляет собой часть Я-концепции индивида. По сути дела А.Тешфел и Дж.Тернер говорят о переживании членства в группе как интраперсональном феномене, находящемся на грани «группового» и «личностного».

Рассматривая национализм сквозь призму социальной идентичности отчетлива видна их взаимосвязь. С нашей точки зрения мы можем говорить о национализме в ситуации идентичности с большой социальной группой, которая отличается от остальных своей  культурной и/или биологической однородностью и социально-исторической тождественностью.

Однако следует подчеркнуть, что вне зависимости от того на какой методологической основе строится наше понимание идентичности: Э.Эриксона или Дж.Мида, т.е. какой аспект идентичности в фокусе исследователя - личностный или социальный, в основе  всегда лежит понимание этого термина через само-определение, само-тождественность индивида. Интраспективный аспект идентичности позволяет предположить, что ее следует считать внутренним, интрапсихическим феноменом. С нашей точки зрения идентичность направлена на себя, на решение внутренних задач. Однако национализм - феномен социально-исторический и потому носящий внешний по отношению к личности характер. В силу этого мы предлагаем рассматривать национализм как внешнее «отражение» социальной идентичности с большой социальной группой, проявляющееся разнообразных формах, но всегда так или иначе связанное с вызовами внешней по отношению к личности реальности.

Таким образом, мы можем сформулировать рабочее определение национализма с точки зрения социальной психологии. При этом подчеркнем, что данное определение не является «сущностным» т.е. не описывает национализм как некий целостный феномен, обладающий неотъемлемыми характеристиками. Скорее оно пытается обозначить ту социально-психологическую реальность, которая чаще всего оказывается, связана с проблемным полем национализма.

Итак, национализм  - это совокупность групповых реакций,  паттернов межличностной коммуникации и социальных установок, являющихся внешним «отражением» социальной идентичности с большой социальной группой, определяемой  на основе представления о ее культурной и /или биологической гомогенности и социально-исторической тождественности. Данная группа в российском общественном дискурсе имеет название «нация».

Т.е. под национализмом ( в самом широком смысле этого слова) можно понимать межгрупповые, межличностные ситуации и социальные установки, связанные с определением себя и других по «национальному» признаку. Другими словами то что мы называем «националистические» проявления - это внешний «результат» идентичности с этнонациональной группой.

Следует отметить, что вопрос взаимосвязи  идентичности с национальной группой и национализма изучен крайне слабо.  Можно лишь предположить существование следующей схемы. Основной механизм поддержания позитивной социальной (в нашем случае - национальной) идентичности - это межгрупповая дифференциация. Она в свою очередь сопряжена с некоторыми внешними проявлениями, которые мы обозначили как национализм. Однако, вероятно, возможна и такая ситуация, когда социальное воздействие на индивида приводит к появлению националистических феноменов, которые в свою очередь инициируют актуализацию «национальной» идентичности. Таким образом можно рассматривать  национализм одновременно как механизм поддержания социальной идентичности (в ее «национальном» аспекте) и как стимул ее развития. Выделение того или иного аспекта находится в прямой взаимосвязи с тем, что является в данный момент наиболее влиятельным для существования человека в плане его взаимоотношений с большими социальными «национальными» группами (точнее с представлениями о них) - внешние воздействия или внутренние потребности. 

Этнонациональные установки

Мы попробуем представить социально-психологическую модель на основании анализа только одной его части, связанной с установками. Это вызвано в первую очередь тем, что исследования данного вопроса находятся лишь в начале пути, а  установки - одна из наиболее изученных в социальной психологии областей.

При рассмотрении того, что включает в себя общественный дискурс, маркируемый сегодня в российской действительности как «националистический», путем анализа материалов интернет-форумов  мы столкнулись с тем, что большинство высказываний их участников носит крайне специфический характер. Выражение «я не фашист но я не люблю...» можно представить как одно из самых толерантных из этого ряда. С другой стороны (у оппонентов) содержание высказываний также предельно жесткое, с минимальной объяснительной составляющей. С нашей точки зрения это вызвано тем, что большинство «националистической» риторики в настоящее время оторвано от смысловых установок. Она («националистическая» риторика) как к примеру выражение «россия для русских» является скорее маркером социального пространства, позволяющим отличать «своих» от «чужих». Здесь главным объектом высказывания будет всегда, оппонент, а точнее его групповая принадлежность.

Таким образом можно сказать, что установки в этнонациональном» пространстве по-видимому залегают на уровне несколько более глубоком чем повседневный национальный дискурс. В этом случае нам необходимо описать объекты национализма исходя из общего представления о «национальном», для того чтобы впоследствии из него вычленить то, что можно идентифицировать как национализм.

В самом общем виде мы можем выделить четыре группы этнонациональных объектов. При их описании приведены цитаты из высказывания респондентов - участников   фокус-групповых исследований, проводимых О.Е.Хухлаевым и Н.В.Ткаченко (молодежь 18-20 лет).  

Во первых это национальность в принципе.  «Национальность - это некоторый факт, который существует, это характеристика человека, несущая какие-то его культурные черты. Так или иначе - вклад в его личность». «Мне бы хотелось ответить на вопрос, что такое национальность вообще. Для меня национальность - это характер или темперамент у человека, что-то такое».

Во-вторых это национальность самого человека. Если в первом случае логика объекта не обязательно побуждает к самоанализу то здесь он необходим. «Для меня моя национальность не играет роли в моей повседневной жизни. И, вместе с тем, некоторые вещи, которые я знаю про русского человека, действительно русского, с размахом... Во мне это иногда проявляется. Я вспоминаю довольно-таки часто, что я русская».

В-третьих, это другие люди, принадлежащие к «моей» национальности. «Люди одной национальности как родственные души воспринимаются. И, в принципе, я думаю, так и должно восприниматься».

В-четвертых, -  люди «иной чем я» национальности «Я к людям другой национальности отношусь... Скажу откровенно, смотря какой национальности». «Мне кажется, есть такие национальности, к которым стоит предостороженно относиться.... Я их остерегаюсь, но не избегаю».

Подчеркнем при этом, что «национальность» в данном контексте обозначает термин синонимичный не только нации, что предполагалось бы по звуковому созвучию, но и  этнической группе. Связано это со спецификой бытового русского языка  и трудностью разграничения национального и этнического на уровне повседневного речевого поведения.

На основании анализа высказываний участников фокус-групповых исследований нами было выделено 87 утверждений, демонстрирующих различные установки, по отношению к одному из четырех представленных объектов. Для более подробного изучения специфики этнонациональных установок и выделения из них «националистической» составляющей мы провели исследование опросного характера, направленное на изучение согласия-несогласия респондентов с данными утверждениями. Всего было опрошено 50 молодых людей 14-17 лет.

По результам факторного анализа четырех групп установок, связанных с каждым объектом (Varimax, SPSS 11.5), внутри каждой из них мы выделили 2 группы факторов, перекрывающих более 70% дисперсии.

Внутри абстрактного представления о национальности выделяются факторы «позитивно-актуального» и «негативно-неактуального» к ней отношения. По сути дела это оценочная система координат. Существование полярных оценок в виде двух факторов (а не одного - с двумя полярностями) вероятно говорит о возможности совмещения в картине мира отдельного человека данных точек зрения.

Факторы, описывающие пространство «моя национальность» можно обозначить как «значимость» - «не-значимость». Здесь мы наблюдаем смысловой расклад схожий с представлениями о «национальности в принципе». Однако установки по поводу концепта национальности тяготеют к аффективной оценке («хорошо-плохо»), а представления о своей национальности скорее имеют отношение к описанию личной значимости этого феномена, его роли в повседневной жизни.  

В области отношения к «своим» выделяются факторы «позитивной оценки представителей своей национальности» и  «близости людям своей национальности». Получается что мы можем наблюдать два различных дискурса: один из них связан с оценкой «своих» (валентностью объекта), а другой описывает дистанцию между «Я» и «людьми моей национальности».

И, наконец, в установках по поводу «людей иной национальности» мы можем однозначно выделить фактор «негативного отношения» (к «чужакам»). Второй фактор более противоречив, его можно обозначить как «чувствительность к межнациональной проблематике». Интересно, что внутри него корррелируют на первый взгляд противоположно аффективно заряженные утверждения, такие как  «мне не нравится, когда рядом какой-то человек начинает говорить на своем (не нашем) языке» и «знакомясь с человеком я  стараюсь поменьше думать о его национальности». На наш взгляд это объясняется тем, что «чувствительность к межнациональной проблематике» можно представить как значимость национального фактора в картине мира индивида. При этом человек может как позитивно относиться к представителям других национальностей, так и испытывать по отношению к ним негативные чувства  - в любом случае «национальный фактор» будет оказывать влияние на коммуникацию.

Анализируя полученные результаты можно  предположить, что этнонациональные  установки, являющиеся, с точки зрения предложенного нами определения,   «отражениями» социальной идентичности с большой социальной группой, определяемой  на основе представления о ее культурной и /или биологической гомогенности и социально-исторической тождественности, проявляются в области всех четырех объектов представлений о национальном.

В области абстрактного концепта национальности и представлений о собственной национальности националистические установки утверждают позитивное влияние и актуальность национальности для современного мира и  значимость ее для самой личности.

В пространстве межнациональных отношений картина несколько более сложная. С одной стороны  национализм очевидно должен проявляться (а точнее именно такие проявления мы и маркируем как национализм) в ощущении близости с «людьми своей национальности» и «чувствительность к межнациональной проблематике». С другой стороны, исходя из современных представлений о социальной идентичности мы не можем однозначно утверждать, что национализму должно сопутствовать и позитивное отношение к «своим» и неприятие «чужаков». Теоретически можно предположить ситуации когда поддержание национальной идентичности через ингрупповой фаворитизм при отсутствии аутгрупповой дискриминации будет вести к  позитивному отношению к «людям своей национальности» не связанному с неприязнью к «чужим».

Таким образом, можно отметить, что этнонациональные установки направлены на разные объекты  и могут быть описаны как сочетания представлений о высокой роли национальности в современности, значении своей национальности для носителя установок, ощущении «близости к своим» и «чувствительности к национальному», а также позитивного отношения к «своим» и неприятия «чужаков». Причем взаимосвязь данных «ингридиентов» и их «обязательность» для отнесения конкретного феномена к национализму представляется автору спорным вопросом, требующим дальнейшего исследования.

[1] Вердери К. Куда идут «нация» и «национализм» // Нации и национализм. - М.,2002. - с.298

[2] Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках.  - М.,1999. с.132

[3] Малахов В.С. Национализм как политическая идеология. - М.,2005 с.18

[4] Малахов В.С. Национализм как политическая идеология. - М.,2005 с5

[5] Геллнер Э. Пришествие национализма. Мифы нации и класса //Нации и национализм. - М.,2002. - с.146

[6] Малахов В. Национализм как политическая идеология. - М.,2005. -с.314

[7] Рыбаков С.Е. Анатомия этнической деструктивности // Вестник МГУ. - Сер. 18, Социология и политология. 2001. - №3. - С.23-54.

[8] Бройи Д. Подходы к исследованию наицонализма //Нации и национализм. - М.,2002. - с.204

[9] Калхун К. Национализм. -  М.: 2006. -с .42

[10] Калхун К. Национализм. - М.: 2006. - с.87

[11] Калхун К. Национализм. - М.: 2006. - с.93

[12] Калхун К. Национализм. - М.: 2006. - с.105

[13] Калхун К. Национализм. - М.: 2006. - с.105

[14] Социальная психология. Словарь. Под ред. М.Ю.Кондратьева. - М.:2006. -с.48

[15] Tajfel H. Social identity and intergroup relations. Cambridge and Paris, 1982.

[16] Агеев В. С. Психология межгрупповых отношений. М.: Изд-во МГУ, 1983; Агеев В.С., Солодникова И.В. Эффект внутригруппового фаворитизма в лабораторных и естественных условиях // Вестн. МГУ. Серия 14. Психология. 1984. № 4. С. 28-38.

[17] Гулевич О.А.Межгрупповые отношения. - М.,2006

[18] Солдатова Г.У. Межэтническая напряженность - М.,1999  и др.

[19] Lippman W. Public opinion. N. Y., 1922.

[20] Allport G. W. The nature of prejudice. Cambridge: Addison-Welsey, 1954

[21] Адорно Т. и др. Исследование авторитарной личности. - М.,2001.

[22] Солдатова Г.У. Практическая психология толерантности // Век толерантности, 2003. №6. -с.60-79 и др.

[23] Социальная психология. Словарь. Под ред. М.Ю.Кондратьева. - М.:2006. -с.72

[24] Tajfel H. Social identity and intergroup relations. Cambridge and Paris, 1982.

[25] Turner J. The experimental social psychology of intergroup behaviour / Eds J. Turner and H. Giles. Oxford, 1981. P. 66-101.;  Turner J, Towards a cognitive redefinition of the social group // Social Identity and Intergroup Relations / Ed. H. Taifel. Cambridge: Cambridge University Press, 1982. P. 93-118.

[26] Агеев В.С. Межгрупповое восприятие. - М.,1990; Андреева Г.М. Современная зарубежная социальная психология. - М.,2002;  Белинская Е.П., Стефаненко Т.Г.Этническая социализация подростка. - М.-Воронеж, 2000,  Иванова Н.Л. Психологическая структура социальной идентичности. Дисс. .. док. психол. наук.  - Ярославль, 2003